Все написанное ниже - плод воображения автора. И слава Богу :-))

***
Человек - он похож на тонкое стальное лезвие, стремительно несущееся вперед по безбрежному серебристому катку жизни. День за днем, набирая скорость, оно мчится вдаль, но что ждет его там? Пьянящие, слепящие глаза высоты, или небольшая, незаметная выбоина - и - неожиданный стопор и падение, падение в пучину тьмы. Или встретившийся на пути кусочек стали, что захотел быстрее добраться до заоблачного рая и сделает все, чтобы остановить соперника? Он отнюдь не гладкий, каким видишь его издалека - лед нашей жизни. Но у лезвия есть своя цель - всеми силами, как бы трудно не было, увернуться от предательских ям и насладиться, отдаваясь всем сердцем, насладиться волшебным скольжением по драгоценному камню вечности.

Лед играл и переливался под слепящими лучами зимнего солнца. Овал катка напоминал огромный дорогой бриллиант, который дразнил, манил своей красотой и недостижимостью. Несмотря на замечательную погоду, каток пустовал, что было несказанной радостью для единственного посетителя. Невысокий белокурый мальчик зашнуровал ботинки и стремительно выехал на скользящую поверхность. Он только-только еще начинал покорять страну вечно замерзшей красоты, завоевывать неприступную драгоценность. Алексей проехал по кругу. Вообще-то школу закрыли на карантин в связи с эпидемией гриппа, и детям полагалось сидеть дома, а он и вчера долго тренировался. Но все же какая-то непреодолимая сила тянула его на каток. Глядя на прозрачный лед, он чувствовал смутное, только еще зарождающееся желание стать с ним одним целым, быть поглощенным пятой стихией - стихией вечного холода, адского труда и славы. Когда-нибудь, думал мальчик, когда-нибудь я буду стоять на этом катке, но с достойной наградой. Он засмеялся прекрасным мечтам и, разогнавшись, оттолкнулся и грациозно прыгнул.

- А! Вот и наша <звезда>! Где же его еще можно найти?

Мальчик обернулся, заслышав звуки голоса. Перед ним стояли его ненаглядные одноклассники, пятеро мальчишек грозно выстроились колонной около бортика. Они покосились на легкую черную куртку юного спортсмена.
- Тренируется:
- Не люблю терять время.
- МЫ хотели покататься, так что подвинься, - заявил один.
- Места всем хватит, - объяснил Алексей. - Каток, как вы видите, большой.
- Не боишься заболеть, <звезда>?

Алексей обречено вздохнул. Как же ему надоели постоянные придирки завистливых приятелей! Неужели всю жизнь он будет что-то кому-то доказывать; он и так занимался этим постоянно там: на льду.
- Мне не холодно, когда я работаю, - отчеканил он - улыбающийся юноша с солнечными бликами в волосах мгновенно превратился в суровый айсберг, кидающий молнии колючими глазами.
- Не переживай, скоро тебе будет еще жарче, - кинул ему в лицо Олег, заводила компании. - Покажи-ка нам здесь все, на что ты способен!

Мальчики по команде окружили его.
- Чего тебе надо? - переспросил Леша.
- Тебя. Докажи, что ты звезда!

Словно по мановению невидимой руки, парни начали медленно сближаться, зажимая Алексея в тиски. Только тут он понял, что дело принимает серьезный оборот, и ухитрился проскочить в свободную щелочку пространства между двумя стоящими рядом друзьями. Они ринулись в погоню. Краем глаза Леша заметил стоящих по краю ледовой площадки девчонок, которые замерли, во все глаза наблюдая за схваткой. После же его мысли все ушли в ноги. Как же это все глупо! Но, Алексей никогда, никогда не отступал, он ненавидел выглядеть трусом, тем более в этой компании. Он понимал, что упади он сейчас, получи травму - все, пришлось бы распроститься с мечтами, связанными с наступающим юниорским чемпионатом. А тренер его бы убил. Поэтому Алексей выкладывался на полную. Он уже перестал замечать все вокруг, отдавшись на волю коньков. Природная гибкость и тренированность мальчика позволяла ему уходить от противников, которые хоть и превосходили его числом, но были все же самоучками. Он и не представлял, как грациозно и стремительно выглядит со стороны - отлично сложенный, изящный, в черном костюме, летящий словно молния, взмывающий вверх, рассыпающийся в причудливых дорожках. Он пришел в себя, когда стал замечать, что соперники отставали, вот двое остановились, тяжело дыша. Тогда и он позволил себе снизить скорость и через несколько мгновений тоже замер на льду, переводя дыхание. Олег подъехал к нему, и долгое время мальчики стояли молча, пристально смотря в глаза друг другу, как бы проводя финальную схватку. Ни один не отвел взгляда.

- Здорово, - наконец выдохнул он.

Алексей улыбнулся обезоруживающей улыбкой.
- Но не так просто, как выдумаете. А теперь: может, покатаемся вместе?

Удивительно, после этого случая отношения мальчишек стали заметно налаживаться. Вскоре они стали одной большой компанией, и во многом благодаря талантам Алеши изображать клоуна на арене в это компании настроение всегда было отличное. Шли недели, месяцы учебы, тренировок. Насыщенные дни не всегда давались легко будущей надежде российского спорта, но Леше нравилось такое время, несмотря на то, что иногда он мог не пойти в школу, не выучить урок и схлопотать пару, или, что еще хуже, прогулять тренировку!

В Питер пришла весна, и это означало скорое приближение первых серьезных экзаменов. Леша и Олег (бывший враг оказался впоследствии отличным другом) вприпрыжку бежали по лестнице к выходу. Чертовски скучный урок литературы до боли утомил мозги и тело, и им обоим хотелось размяться, поэтому ступеньки со скоростью звука пролетали под ногами.

- А вот и жених пришел, - раздались за спиной ехидные звонкие голоса. Мальчики обернулись. У окна они увидели группа девчонок, которые показывали пальцем на Лешу и, смеясь, обсуждали что-то. В середине этой компании стояла небольшого роста девочка с растрепанными волосами, судорожно прижимавшая к груди какую-то папку.
- Чего вам надо? - грубо поинтересовался Олег.
- Да не нам, а ей вон: влюбилась, вон краснеет, точно влюбилась! Тили-тили-тесто, жених и невеста: - запели девчонки.
- Почему вам так нравится издеваться над всеми?! - возмущенно спросила виновница произошедшего. - Отстаньте от меня!

Она взмахнула рукой для усиления собственных слов и не удержала папку. Пьяный дождь из десятков белых листов аккуратно лег на плиточный пол коридора. Леша непроизвольно наклонился, чтобы помочь собрать, наверное, важные бумаги. Взгляд его упал на один, и он отшатнулся в изумлении. На него смотрело его же лицо, совершенно не отличное от оригинала. Алексей покосился на другие рисунки - он подсознательно догадывался, кого увидит там, и не ошибся. Как это было удивительно! Тот нарисованный Леша был так похож на него, это было настолько необычно!

- Здорово: - пробормотал он, подавая рисунки девочке.
Она улыбнулась легкой счастливой улыбкой.
- Нет, это правда здорово! Слушай, как у тебя получается так похоже рисовать, просто классно!!! Я даже что-то приблизительно похожее на человека изобразить не смогу! А подари мне один, а? С автографом, пожалуйста!

Девочка забавно тряхнула пушистыми хвостиками и, рассмеявшись, быстро надписала листок и протянула его Леше.
- Тебя Саша зовут? А я Алеша. У тебя имя такое интересное.
- Да нет: - пожала плечами девочка. - Кажется обычное. А вот ты как-то интересно разговорчив.
- Да? Ну бывает иногда, - обезоруживающе улыбнулся юный болтун. - Ты не из моего класса.
- Я из <А>.
- А где ты видела то: что рисовала? - поинтересовался Леша.
- Пару раз на катке, я тоже обожаю кататься. А еще у меня есть штука такая - называется воображение, - поучительно заметила Саша. - В художке приходится сдавать зачетные работы, вот они уже, кажется, плюются от тебя.
- Здорово.
- Что плюются? - удивленно подняв бровь, переспросила Саша.
- Да нет! Что ты учишься в художественной школе. У меня еще не было друга - художника. Я надеюсь, ты им станешь?
- Предупреждаю, друзья - художники - они люди со странностями.
- А ничего, друзья - спортсмены тоже, - парировал Леша. - Ты мне покажи еще свои рисунки, хорошо?

Леша увидел не только рисунки своей новой подруги, но и имел возможность понаблюдать за работой, когда на праздники ученики художки выезжали на этюды. Он внимательно наблюдал за самим процессом, за смешиванием красок, за осторожными мазками кисти или карандаша. Тонкие изящные линии, испещрявшие холст после почти невидимых движений рук, напоминали Леше самое совершенное скольжение из всего, что он видел на катке. В общем-то, они были похожи: Саша рисовала на бумаге, он же творил узоры на льду, молодой, очаровательный, уверенный в себе и всей силой юной души стремящийся к осуществлению самой заветной мечты. Конечно, они исполнялись не сразу: но с каждым выигранным соревнованиям Алеша чувствовал, что еще немного - и его первая высшая награда на международном первенстве будет находиться рядом с его сердцем.

Ребята взрослели, хорошели, а после юниорского чемпионата мира 1996 года поклонниц у Леши было - хоть отбавляй. Но, тем не менее, он никогда не обделял вниманием давнюю подругу. Сначала одноклассники подшучивали над их дружбой, но им было глубоко наплевать.

- Странные у нас отношения, - сказала как-то Саша, когда они вместе писали сочинение по литературе (это была слабая сторона Алексея).
- Почему?
- Ну: знаешь ли, нормальные парни в округе не дружат с девчонками. Либо игнорируют, либо заигрывают - третьего не дано.
- Что ж, значит я ненормальный. Знаешь что, Санек, для <заигрываний> у меня половина школы есть, и половина этой половины настолько скучны! А ты мой настоящий друг. Ты мне как сестра, я ведь могу тебе доверять, не так ли?
- Конечно, в чем проблема, - улыбнулась Саша. Она считала, что ей сказочно повезло приобрести парня - друга, с которым она могла говорить практически обо всем, даже о том, как охмурить других мальчиков. Как он помогал ей со своим <взглядом со стороны>! Эти братские отношения они сумели пронести через весь выпускной класс, когда голова меньше всего забита друзьями, и не расстались после окончания школы, когда Александра усиленно занялась подготовкой к вступительным экзаменам, а Леша - к новому сезону и предстоящим Олимпийским играм. Он был неотъемлемой частью ее жизни. А она - его. И от своей самой дурной привычки Саша не сумела избавиться:

За окном валил, валил снег, оживляя сумрачное январское небо, играясь в фонарном свете. А белоснежный лист бумаги превращался в безразмерную сцену, где в двухмерном пространстве каждую минуту разыгрывались тысячи спектаклей; реальность исчезала под напором ураганного ветра карандашных мазков. Саша сидела в кресле, закутавшись в шерстяной плед. Ее тонкие пальцы легко летали над бумагой, и в миллионах линий постепенно вырисовывался четкий силуэт. Он словно бы летел, широко взмахивая своими руками-крыльями, облаченный в фантастический костюм. Несмотря на черно-белый цвет, рисунок начинающей художницы был полон жизни, он переливался всеми цветами радуги. Или это оттого, что она видела все это перед своими глазами так, как должно было быть, со всеми красками, разрывающимися звуками музыкального сопровождения и аплодисментами? Вздохнув, девочка отложила рисунок в папку, где скопилось уже с десяток подобных творений, на которых было изображено одно лицо. Она покосилась на часы. Интересно, как там сейчас Лешка?

Его трясло. А лед перед глазами расплывался. В мозгу судорожно билась одна мысль - не упасть. Только бы не упасть. Сфокусировать зрение и не упасть. Леша украдкой коснулся рукой лба. Холодный. Хотя на самом деле температура зашкаливала за 39. Он никогда раньше себя так не чувствовал: с одной стороны все болело, невозможно было пошевелить руками. С другой - необычайная легкость. Казалось, можно было легко оттолкнуться и взлететь в поднебесье. Первый раз за много лет Алексей боялся льда. Странное сравнение пришло на ум: лед слишком скользкий. Он все думал, что когда отцепится от бортика, сверкающие отточенные лезвия не войдут плотно в морозную хрустящую поверхность, и ноги просто разъедутся в разные стороны. Тогда мельчайшие капельки снега останутся на черной ткани брюк: Мысли разбредались, а потом он услышал свое имя на английском. Странно: он крепко стоял на льду. Зазвучала музыка. Леша слышал ее будто из бочки. Мелодия отзванивала тысячами крохотных колокольчиков в ушах. Из-за них тяжело было сконцентрироваться. Трудно поднять руку, заставить ее грациозно плыть по воздуху. Мышцы сводила судорога. Он поистине нечеловеческими усилиями заставил себя забыть, или не забыть, а отвлечься от этой боли, лишь силой разума ведя непослушное тело к концу. Там, в конце захотелось бессильно упасть на манящий застывший океан, охладить горевшие в лихорадке щеки. Нет, конечно же, он не упал, а, помахав рукой зрителям, покатил к бортику. Там-то и встретил дебютанта страшный, сковывающий холод. Вновь руки дрожали в ознобе. Тренер накинул Леше на плечи куртку; она, правда не спасала. Холодом повеял и взгляд Мишина. И разочарованием. Алексей почувствовал себя виноватым: ну как он мог подхватить этот чертов грипп? Как же так получилось? Леша тяжело дышал, закутавшись в спортивную куртку, и с грустью смотрел на оценки, которые были очень даже объективными. Пятое место:А ведь мог бы и лучше. Мог бы! Тренер без слов поднялся и ушел, не подождав ученика. А тому казалось, что мир катится в бездонную пропасть. Колокольчики в висках превратились в огромные молотки, нещадно стучавшие по нервным волокнам. Леша закашлялся, с трудом встал и поплелся в раздевалку.
Сумасшедший: даже лежа в бреду на влажных от пота простынях, не имея сил разлепить слезящиеся веки, Алексей не мог избавиться от настойчивых мыслей о фигурном катании. Сны не давали покоя; в воображении со скоростью света проигрывались сцены чьих-то выступлений, проносилась череда силуэтов в развевающихся одеждах; звук скольжения коньков по льду в тысячу раз усилился, напоминая скрежет когтей по стеклу. Боль, ужасная боль:но эта боль была его жизнью. Боль, которая рано или поздно вознаграждалась, и ради этой короткой вспышки счастья стоило жить, жить так, как жили все они.

Хлопнула дверь. Это ребята вернулись с n-ной вечеринки по поводу двух медалей: золота и бронзы. Обычно они старались вести себя потише, жалея Лешку, но сейчас после показательных выступлений радости спортсменов не было предела. Соревнования закончились, не было больше ужасного перенапряжения, постоянного ожидания, волнения. И не будет: еще пару недель. Пока не начнется подготовка к чемпионату мира. В дверь просунулась темная голова Леши Урманова.

- Привет. Ты как?
- Лучше, - тихо ответил Леша.
Урманов сел на край кровати и заглянул в потухшие небесные глаза дебютанта Олимпиады.
- Что бы тебе не говорил Алексей Николаевич, я тобой горжусь. Вообще, Леха, ты парень без башки.
Алексей слабо улыбнулся. Урманов все время в Нагано пытался взбодрить его.
- Я просто делал то, что должен был.
- Должен был. Слушай, кто-нибудь еще выперся на лед с температурой 39? Выпороть бы тебя хорошенько, парень.
- Надо было раньше об этом говорить.
- Да до тебя раньше докричаться было нельзя, спал беспробудным сном, - напомнил ему напарник.
- Как прошли выступления?
- Отлично. Самое классное в показательных выступлениях - кататься для себя, а не для судей. Все равно тебя примут, улыбнулся Алексей - старший. - У тебя еще все впереди.
Он надолго замолчал, уставившись в стену. Леша понял, что что-то произошло.
- Эй? Ты что?
Друг резко обернулся.
- Я решил - это мой последний чемпионат.
- Что?
- Все. Хватит. Мне пора уступить дорогу молодым.
- Ты что, рехнулся? Это тебе надо по башке надавать.
Урманов пожал плечами.
- Лешка, на следующей Олимпиаде ты будешь на пьедестале. Да что там, на Олимпиаде: через месяц. Ты, Женька - вы будущее фигурного катания. А я хочу уйти красиво.

Слова Урманова оказались пророческими.

17-летный мальчик с гордостью следил взглядом за поднимающимся под звуки российского гимна флагом. Его глаза сияли, казалось, ярче чем все прожекторы, заливающие ледовую площадку. Леша сжал руку в кулак, борясь с искушением дотронуться до своей первой золотой медали. Конечно, награды он получал не в первый раз. Но сегодня... это была особенная медаль. Первая такого рода. И предназначалась она тренеру. Отношение Мишина к Алексею заметно изменилось после Олимпийских игр; видно было, что, расстроившись из-за неудачного выступления ученика, он начал больше внимания уделять своему <алмазу не ограненному> - Жене Плющенко. Лешу это бесило, но он старался не обращать внимания и работал изо всех сил, стремясь доказать себе, Жене, Мишину, да всем вокруг, что тоже не лыком шит. И вот: ему это удалось. Восхитительно! Леше очень не хотелось, чтобы музыка заканчивалась. Да она и не закончилась в его мыслях. Этой победе Леша радовался больше, чем чему бы то ни было в своей жизни. Все прошедшие соревнования, все подарки - все поблекло в золотых лучах. Он был счастлив. Полностью счастлив. И жизнь понеслась с сумасшедшей скоростью - награждение, интервью, банкет, опять интервью, все словно с ума посходили. Бесконечные звонки и поздравления. Шумная вечеринка со школьной компанией дома, после чего мама Леши не досчиталась нескольких лампочек в люстрах. Тур чемпионов. О, это были незабываемые впечатления - блистательные выступления, шоу, поклонницы, цветы, море любви, снова поклонницы, слава, признание, Боже, как это пьянило! Леше очень хотелось, чтобы его школьная сестричка разделила с ним это счастье. Все было прекрасно, выше всяких похвал. Кроме одного. Кроме их отношений с тренером. Казалось, после Олимпийских игр связывающая их ниточка перетерлась об острый угол неудачи и оборвалась. Теперь все внимание уделялось Жене. Женя, Женя, Женя:. Алексей просто бесился от этого. Будучи единственным ребенком в семье, привыкшим всегда быть в центре внимания, и крепко привязавшись к Мишину он тяжело и болезненно воспринимал это охлаждение. Он старался быть спокойным, но готов был взорваться.

- Какого черта?

Ягудин ударил кулаком об стену.

- Чем, спрашивается, я ему не угодил? Чем? Тем, что должен отрабатывать каждый прыжок до потери сознания, а этому мелкому все дается сразу?
Его <одногруппник> и, пожалуй, единственный друг во всей их команде, тоже Алексей, молча стоял рядом. Алексей Урманов, звезда отечественного фигурного катания, олимпийский чемпион, несмотря на разницу в возрасте, прекрасно понимал, как нелегко было его напарнику. Мишин заменил мальчику потерянного отца, который последнее время жил где-то в Германии, и нетрудно было догадаться, что Алексей ревновал его ко всем остальным воспитанникам. Особенно теперь, когда профессор делал ставку на молодого и очень перспективного Женю, который, казалось, был создан самой природой для катка: и внешние данные, и природная пластика, и высокая техничность - все шло ему в козыри. Урманов начал смутно понимать, что дальнейшее такое противостояние не привело бы ни к чему хорошему, несомненно, один сошел бы с дистанции. И так же он понимал, что это будет Леша. Юный чемпион мира поднял свои огромные небесные глаза и уставился сквозь стену. Неожиданно на ней перед взором Ягудина промелькнула вся его спортивная жизнь, начиная с 4 лет.

- Кажется, я знаю, что делать.

Потом, через несколько минут, часов, дней он сомневался, а стоило ли? Вообще Алексей мало что запомнил. В памяти осталось саднящее чувство утраты. Все-таки, в каком-то смысле, а может быть даже и в полном, Мишин был для него отцом. Последние 10 лет Леша жил на катке. В то время, когда его сверстники бегали по дискотекам, зачитывались комиксами и фантастикой, он упорно работал, работал над собой, осознавая, что только таки образом может чего-либо добиться. Да, не было у него таких природных возможностей, как у Жени, не было! Но от этого он не становился хуже. Он помнил свой разговор с тренером, не целиком, лишь обрывочные фразы. Я очень благодарен Вам за все, что Вы сделали: так уж сложилось:Понимаю, что дальше наша работа представляется невозможной: Помнил он и сухие, вежливые слова тренера. Помнил страх, с которым дрожащими пальцами набирал номер Татьяны Тарасовой, ее <через неделю дам ответ>. И эта неделя томительного до тошноты ожидания. Потом был разговор с родителями. Они ни в какую не соглашались с решением сына, что породило грандиозный скандал. <Ты же карьеру погубишь! Подумаешь, не поделили тренера, это все детство. Естественно он будет обращать внимание на Женю, он же моложе тебя на 3 года, и одарен от природы. Но ты же показал, на что способен! И Мишин тебя ценит.> Но никакие уговоры не заставили Алексея переменить решение, хотя далось оно ему с трудом. Осколки разбитого катка его мечты навсегда застыли в прозрачных голубых глазах юноши.

Татьяна Тарасова внимательно, пожалуй, даже чересчур внимательно смотрела на своего нового ученика. Он катал свою последнюю программу, с которой получил звание чемпиона мира. Тарасова покачала головой. Она была искренне восхищена великолепными прыжками Ягудина, их высотой, чистотой вращения. Он был великолепным фигуристом с практически нулевым артистизмом.
Тоже самое говорили ей друзья, когда узнали о прибавлении в выводок <тарасят>.

- Послушай, он же не твоего направления, абсолютный технарь, ты с ним время потеряешь.
Но работа Тарасовой, как сама она выразилась, заключалась в том, чтобы замечать таланты и <подавать> их. Великий тренер, воспитавшая не одно поколение победителей, решила, что сдаваться еще рано.

- Ты должен слушать музыку, жить ею, раствориться в музыке и в катании, - объясняла она Леше. - Без этого нет полноценной программы.

Но Алексей никак не мог понять. Все время катания он не мог переключиться на какие-нибудь мысли, не связанные с выполнением элементов.
- Чувствуй музыку, чувствуй! Еще, еще, - заставляла она. - Ты похож на летающий табурет! Объясни мне смысл композиции, покажи, покажи! Да, ну, энергичнее: еще сильнее!
Когда Леша подъехал к бортику, он был выжат, как лимон и мечтал добраться до постели и отключиться. Но Тарасовой предстоял серьезный разговор со своим новым учеником. Шестым чувством она поняла, что из этого парня может родиться новая ослепительная звезда, и намеревалась сделать все, чтобы и непутевый летающий табурет наконец-то это понял.
- Расправь плечи. Сейчас я хочу, чтобы твои руки плыли в воздухе, перетекали из одного положения, не рывком, плавней:

Четкий голос хореографа отлетал от стен в зале. Алексей пытался не смотреть на свое отражение в зеркале, изо всех сил стараясь выполнить требование. Мало помалу из отточенной машины, которая не знала промахов в технике, он стал превращаться в великолепного исполнителя, постепенно под чутким руководством мудрого тренера учась жить жизнью музыки. Леша оказался удивительно податливым. Нет, в моральном плане ему пришлось довольно долго вдалбливать неписаные истины чемпионского катания, но его тело было невероятно пластичным и фактически позволяло гнуть себя во все стороны, словно мягкая глина в руках мастера - скульптора. Именно таким мастером стала для Алексея Тарасова. Но, к его удивлению, они стали и хорошими друзьями, и через несколько месяцев работы понимали друг друга с полуслова. Татьяна Анатольевна стала для Леши вроде второй матери. И сам он стал как-то мягче, чувствительнее, как истинная творческая личность, и уже с меньшей болью вспоминал о шаге, так круто все изменившим. Из всех воспитанников Мишина, Леша поддерживал отношения со своим тезкой; да, они были настоящими друзьями, пронесшими это чувство через все преграды и трудности. Ягудин и Урманов часто встречались как на катке, так и вне его, старший товарищ все еще оставался бессменным наставником для 18-летнего Алексея. Через него Леша узнавал о жизни Мишинской группы и в частности, о стремительном прогрессе своего главного соперника, Женьки. Но теперь-то он не сомневался, что тоже кое-что может.

Звучал саундтрек к фильму <Лоуренс Аравийский>. Танцуй, танцуй: чувствуй ритм, подгоняла Тарасова ученика. Алексей легко скользил по льду: он полностью преобразился, сейчас на льду случайный наблюдатель видел не мальчика, а умудренного опытом человека, прошедшего огонь и воду, но упорно сражающегося до конца за жизнь, за цель. Сегодня была первая репетиция в костюме, и он идеально подходил под образ, созданный молодым фигуристом. Вдруг Тарасова услышала громкие хлопки за спиной и, обернувшись, увидела какую-то девушку с толстой папкой под мышкой и фотоаппаратом на шее. Чего это пресса тут забыла? Тренер уже хотела было прогнать вездесущую журналистку, но ее остановил вскрик удивления Алексея.

- Санек!!! Сколько лет, сколько зим!
Он прибавил скорости, приближаясь к бортику, картинно упал на колени и рассмеялся.
- Ты еще в новом веке появиться не могла? Татьяна Анатольевна, это мой школьный товарищ по трудным дням - Саша.
- Очень приятно, - Тарасова пожала руку улыбающейся симпатичной девушке в пушистом ярко-желтом свитере. - А я-то думала, вы - представительно надоевшей прессы.
- Нет, я фотографирую для себя. Ну и для него тоже, - она ткнула пальцем в Лешку.

Он сгреб девушку в объятия. Его глаза счастливо светились.
- Сашка, удушу: значит отмечали мы победу за мой счет, а фоток с этого ужаса мне видеть не дано?

Неблагодарная ты особа, и вообще забыла меня совсем, сестра называется.
- Ягудин, я, между прочим, учусь,: знаешь слово такое? Учусь. А ты неизвестно где мотаешься.

Мотаться за тобой из-за фотографий я не имею желания. Радуйся, что сейчас пришла. Кстати, фотки со мной.

Алексей сделал попытку погнаться за Сашей на коньках, но грация на льду превратилась в походку медведя на резиновом покрытии.
- Короче, для чемпиона мира не солидно гоняться за какими-то бумажками, ты мне их и так покажешь, - самодовольно заявил красавец-фигурист, широко улыбаясь.
- Черт с тобой, конечно покажу и расскажу. А ты мне дашь подробный отчет, чем и с кем занимался последние полгода, понял?
- Yes, Sir! - прокричал Леша, и приобняв девушку за талию повел ее к скамейке.

Тарасова посмотрела ребятам вслед и загадочно улыбнулась. Кажется, этот мальчик был близок к тому, чтобы влюбиться:

Только встретившись, друзья поняли, как же они соскучились. Несмотря на то, что у каждого, по сути дела, была своя жизнь, свои интересы, они могли часами разговаривать ни о чем и в то же время обо всем. Татьяна Анатольевна сжалилась над учеником и выделила ему пару дней выходных. Правда, за эти дни Леша дома объявлялся только на ночь. Он и Саша постоянно пропадали в маленьких кафешках, на набережной, они обожали любоваться на красавицу Неву, а под размеренное течение плавно шло их общение. Так просто не могло быть - чтобы два человека с настолько разыми занятиями были так похожи. Но все же, это было. И это необъяснимое сходство наполняло чудесным удовлетворением души. Девушка просто вся преображалась, когда видела друга детства, мечтательная улыбка не сходила с губ, а глаза своим огнем могли поджечь стог сена. А Алексей стал ловить себя на мысли, что все чаще вспоминает Сашу, скучает, когда не видит ее, хотя не мог жаловаться на краткосрочность встреч. Это было настолько ново, необычно, странно и чертовски приятно. Он всегда хотел радовать ее, делать что-нибудь приятное, от чего она еще солнечнее улыбалась и дарила ему это чудесное тепло. Но вот что бы придумать такое, помимо обычных мелочей? Цветы и конфеты Саша наверняка получала в избытке от других кавалеров. А Алексей хотел, чтобы его подарок она запомнила навсегда. Кажется, у него родилась идея. Какой подарок мог преподнести человек, связанный с катком?

- Вообще тебе сказочно повезло, что на катке никого, - похвалился Леша. - Обычно никто не упускает минутки потренироваться.
Ребята стояли посередине искусственного катка в спортивном комплексе.
- Ну: какой у меня замечательный друг!
Саша сделала вид, что встает на колени, и сложила лапки на груди.
- Спасибо, о Великий и Ужасный, чтобы я без Вас делала. Леха, прокатай сейчас свою программу.
- Что?
- Я хочу посмотреть на твою программу.

Девушка подъехала к магнитофону и нажала на кнопку play. Алексей был немного ошеломлен этим предложением, но когда зазвучали первые ударные аккорды музыки, его ноги сами собой заскользили по льду. Вот именно сейчас барьер, столько времени упорно разделявший его и композицию был преодолен. Саша, затаив дыхание, наблюдала за его дорожками, высокими прыжками; ей казалось, что Алексей не очень-то и напрягается, чтобы их исполнить. Он был великолепен, король катка. И девушка не сомневалась, что друг выиграет предстоящий чемпионат. Музыка закончилась как всегда слишком быстро. Леша вопросительно посмотрел на нее.
- Нет слов: - выдохнула Саша. - Это: это потрясающе, правда. Я даже не хочу выходить на лед после этого, слишком тупо буду выглядеть там.
- Прекрати, иди сюда, - он потащил упирающуюся студентку к себе, и, не удержавшись, друзья грохнулись на лед.
- Эй, ты в порядке? - встревожено спросила Саша.
- Я-то да, а ты?

Леша лежал на спине и, улыбаясь, смотрел на нее. У Саши защемило сердце. Они были знакомы уже: 5 лет, и она знала, что ее отношение к Алексею всегда было немногим больше обычной дружбы. Однако, не рассчитывая на успех, девушка успешно подавляла в себя все сердечные порывы. Поэтому она спешно поднялась и стремительно заскользила на противоположный край площадки.
- Санек, ты что? Извини, я не хотел тебя ронять:

Леша попытался обнять ее за плечи, но девушка ловко вывернулась.
- Да не в этом дело.
- А в чем?

Она не ответила, опустила глаза.
- Знаешь, я тебе небольшой сюрприз приготовил, - сказал юноша после небольшой паузы. Он поменял кассету в магнитофоне и, когда из динамиков полилась песня, протянул Саше руку.
- Я тебя приглашаю.

Черт, эта была ее любимая песня!
- Только, пожалуйста, не учи меня делать тройной аксель, - попыталась пошутить она, стремясь скрыть истинные чувства за маской юмора.

Они просто плавно скользили по блестящей поверхности. Сначала Саша боялась упасть, все-таки не каждый день танцевала на коньках, но Алексей лишь крепче обнял ее, успокаивая и поддерживая. Была только нежная музыка, восхитительные ритмы, и взгляды двух влюбленных молодых людей говорили красноречивее любых слов: Дни превратились в сказку, сказку наяву, сказку, созданную двумя любящими сердцами. Неожиданно для Саши и для Алексея жизнь разделилась на два периода: до и после того судьбоносного вечера. Они не могли понять, как столько лет жили фактически бок о бок и не замечали крепких, нерушимых нитей любви, которые связывали их. Стояла поздняя осень; все чаще и чаще небо орошало холодными слезами тротуары, укрытые толстым ковром разноцветных листьев, провожая летние деньки и улыбающееся жаркое солнышко. Но многие прохожие, возвращаясь домой после нудного и тяжелого трудового дня, не могли согнать с губ заразительную радостную улыбку. Просто по дороге им повстречалась необычная пара. Вернее, выглядели они совершенно обычно: русоволосый смеющийся парень (только вот лицо его казалось неуловимо знакомым) и уж совершенно незнакомая девушка с забавными косичками, переплетенными яркими резинками. Да сотни таких парочек можно было встретить на набережной Невы. Но именно они приковывали взгляды тем, что оба просто лучились безумно искренним, переполняющим вены счастьем, которое в нелегкие будни современного века было доступно и понятно далеко не всем. Чудесным образом Саша стала вдохновением для молодого фигуриста. Они подобрали великолепную программу, великолепный образ. Некоторые советы девушки в области исполнения и костюмов оказались поистине неоценимыми. Все это соединилось в нечто невообразимое и привело к тому, для чего и было задумано:

ОН был лучшим. Сегодня, сейчас, в этой стране, в мире! Алексей не просто катался, он летал надо льдом. Его лицо - океан эмоций, глаза горели дьявольским огнем. Двукратный чемпион мира в 19 лет! Он - Бог. Он знал, что был непобедимым, единственным. Зал замер, околдованный захватывающим образом, который создавал фигурист. Зрители унеслись в волшебные небеса, где правил бал бог катка - Алексей Ягудин. В своей питерской квартире, жадно припав к светящемуся экрану телевизора, на полу сидела Саша, смахивая рукой бежавшие по лицу слезы. Она была счастлива, несказанно счастлива; пожалуй, так, как никогда в жизни. А через несколько дней Леша вернулся домой, и последовала череда семейных застолий, поздравления, подарки, бесконечные прогулки вдвоем по заснеженным улицам северной столицы. Потом Алексей уехал в штаты, участвовать в ежегодном туре чемпионов - они со слезами прощались в здании аэропорта, и с той минуты как самолет легко взмыл в воздух Саша начала считать дни до его возвращения. Иногда они созванивались. Короткие мгновения разговора наполняли сердце радостью и желанием жить.

Он вернулся летом. Но вернулся не таким, каким знала и любила его Саша. Казалось вот, на расстоянии вытянутой руки сидел Леша, тот самый, с кем полгода назад они устраивали снежные баталии,: и все же это был не он. Что-то изменилось в нем, в их отношениях. Леха приехал вместе с новыми друзьями, и довольно много времени проводил с ними. Саша чувствовала себя ненужной, одинокой в их компании. Их объединяло общее дело, общий интерес. Она же была чужой, не из мира льда и славы. Так, украшение: Ее начинало это раздражать и беспокоить. А Алексей, казалось, воспринимал все как должное. Он был звездой и требовал к себе отношения как к Звезде: восхищения, почитания, послушания. Все чаще и чаще они начинали спорить, огрызаться друг на друга. Саша внутренне побаивалась этих стычек. Она боялась, что он уйдет навсегда. Но, с другой стороны, такого отношения к себе стерпеть не могла.

Через несколько дней Леше нужно было уезжать на сборы, и они договорились встретиться у него дома, а затем поехать в любимое кафе. Но девушку ждала закрытая дверь. Она ждала час, два, три: пошел дождь. Она возблагодарила Бога за то, что не взяла зонт - ливневые струи, хлеставшие лицо, размывали слезы, без остановок катившиеся из глаз.

Леша позвонил вечером. Оказывается, они ездили к музыкальному редактору подбирать музыку для новой программы, пытались что-то склеить, но безуспешно.
- Мог бы и предупредить, - бесцветным голосом сказала Саша. Сейчас ей было абсолютно наплевать на все его извинения. Но он и не думал этого делать. Все же музыка необходима была для работы, для нового сезона! Как же Саша не могла этого понять?

- Хорошо. Ходи в следующий раз в кафе с музыкой.
Леша что-то еще говорил, о том, что она не понимает его интересов, устремлений: Не понимала? Как быстро он забыл, что Саша была с ним все время подготовки к сезону, что, окончательно забыв учебу, ездила вместе с любимым на сборы, переживала на каждой тренировке:. Саша молча повесила трубку и сказала родителям никогда не отвечать на звонки Леши и не звать ее.
Он позвонил еще раз, сообщил, что переезжает в штаты. Саша пожелала ему счастливого пути. По сути дела, они перемолвились тремя фразами. Что ж, как она ко мне - так и я к ней, решил Алексей. Зачем было зацикливаться на вечно недовольной девчонке? Впереди его ждала новая, неизведанная жизнь, сверкавшая огнями удовольствий.

И вновь сборы, тренировки, бесконечно ломающиеся ботинки, опять тренировки. Только на другом континете. За океаном. Новая жизнь началась не так легко, как представлял себе юный спортсмен. Поначалу он никак не мог привыкнуть, вжиться в атмосферу Америки. Нет, конечно, он не раз был здесь. Но чтобы жить: Без родственников, без друзей, без родного языка. После первых двух недель эйфории Лешу просто тошнило от всего американского. Ему было одиноко, ох как одиноко. А ведь нужно было перебороть себя, готовиться к соревнованиям. Настроение у парня менялось с сумасшедшей скоростью, то у него все получалось, и он готов был взлететь за луной - то дни окрашивались в тускло-серый цвет. Тогда в доме появилось белое пушистое чудо с умными глазами, которое назвали Лоуренсом, а для удобства Лориком. Лорик, как и все щенки, был порядочным хулиганом, но при этом таким очаровательным, что стоило ему жалобно посмотреть на человека или облизать руки, как мгновенно забывались и прощались все прегрешения. Постепенно Лорик становился точной копией своего хозяина (даже цвет шерсти, нет.. у Леши волос, был почти одинаковым). Так как надвигалась череда соревнований, Алексей также жил на привилегированном положении и позволял себе практически все. С Лориком они были центром всеобщего внимания.

В один из дней перед началом чемпионата Европы Леша, проснувшись, вдруг явственно вспомнил предыдущий сезон. И того человека, который был надежной опорой во все времена его переживаний.

Странное, почти забытое чувство коснулось крылом сердца. Повинуясь первому порыву он набрал номер в России - почему-то он еще его помнил?
- : Могу ли услышать Сашу?
Трубку взяла ее мама.
- А Саши нет.
- А: когда она будет дома?
- Через год, может быть два. Саша уехала во Францию, учиться. А кто ее спрашивает?

В трубке раздались короткие гудки. Конечно, мама Саши узнала, кто это был. Забыть его не представлялось возможным. Но она не сказала дочери, что Алексей звонил, не собиралась вновь напоминать о тех месяцах кошмара, когда ее кровиночка горько плакала по ночам, проклиная себя за свою глупость и доверие, его за.. за то, что он был, за то, что встретился ей и навсегда украл самое драгоценное из ее жизни - ее сердце. Когда Саша узнала о конкурсе среди студентов, где главным призом была учеба за границей по выбору, она изо всех сил ухватилась за эту возможность, во что бы то ни стало желая выиграть, доказать, что она может стать первой, что не просто украшение для кого-то, чтобы ей тоже восхищались, преклонялись перед ее талантом. И она выиграла. Это несказанно помогло ей стать той, прежней Сашей. Теперь она училась в Париже, вращалась в кругу, где все было её - в атмосфере моды, стильных креативных дизайнеров, от который почерпнула много нового, и параллельно с помощью подаренного на 18-летие профессионального фотоаппарата зарабатывала деньги в одной из парижский газет. Оказывается, я тоже многое умею, осознала Саша. Это чувство приятно подсластило жизнь, сделав ее тяжелой, но бесконечно захватывающей. Воспоминания о приключениях последнего года больше не тревожили ее. Они были приятно-грустными, эти нежные воспоминания детства, но уже не резали нещадной болью хрупкое сердце. Она всей душой любила <фигурку> - эта старая привычка была все же дорога - и, конечно, смотрела все самые важные соревнования, радовалась успехам <своих>, расстраивалась из-за поражений. Смешно: за прошедшие месяцы Лешка изменился, как она могла судить по трансляциям ТВ, фотографиям в газетах, некоторые из которых были сделаны ей самой. Он стал лучше. В профессиональном плане. О личном Саша не хотела даже и думать. До:

Он не хотел думать о соперниках. Но не мог. Выходил на лед и вместо того, чтобы жить программой, перестраивался на совершенной иной образ мыслей. Сделать это, сделать: ведь Женя это сделал. У Леши была прекрасная программа, композиция идеально подходила ему. Но вот эта дурацкая неуверенность, желание всегда и везде быть первым постоянно роняли его вниз. Леше катастрофически <везло>. Чемпионат мира - и травма. Просто, на ровном месте. Идеально: Он не бросил, не снялся с соревнований. А отчаянно боролся, шел до конца, хотя понимал, что обречен на поражение. Помарка, прыжок - еще помарка, пальцы проехались по льду - ощущение огня и наждачной бумаги. Этот лед еще помнил абсолютное катание дерзкого и уверенного нового короля, чемпионское катание, уже оцененное чемпионское катание. Тренеры не говорили Алексею оценок Плющенко - кто бы катался после 6.0? Правда по их лицам он и так все понял. И это придало его выступлению надрыв и сумасшедшее отчаяние. Он умирал, умирал, бесконечно умирал на льду - гладиатор в развевающемся красной плаще, а грациозные руки, затянутые в черное, творили бессвязную, захлебывающуюся молитву о помощи. Которая ушла в пустоту.

Кажется, Саше надо было делать фотографии для газеты,: она же забыла про фотоаппарат, про все материалы, не отрываясь следя за Алексеем, за реквиемом, который он играл сейчас для себя. Она умирала вместе с ним.

Домой Алексей попал еще не скоро, после традиционного тура, где его, несмотря на проигрыш, обожали и он получил там свою долю восхищения и жарких признаний. А вернувшись, решил детально разобраться в причинах поражения. После короткого отдыха они начали подготовку к новому сезону, нашли восхитительную музыку. Winter. Новая композиция получилась романтичной и заводной, лиричной и шаловливой одновременно. Все лето экс-чемпион изводил себя до неприличия здоровым образом жизни, и теперь чувствовал себя легче и подвижнее снежинок, которые с упоением побрасывал в воздух на закрытом катке. Он жил, ел, думал о фигурном катании. И чертовски желал возвратиться на трон, с нетерпеливым ожиданием отсчитывая месяцы. Июль, август:

На календаре был сентябрь, но в южном полушарии царила весна. Аромат пробуждающейся природы наполнял воздух чувством необъяснимого счастья. Поэтому Леша и решил пройтись пешком до Ледового дворца, где проводились соревнования. Он чувствовал на себе любопытные взгляды девушек, скользящие по идеальной фигуре и наслаждался вниманием, раздавая улыбки направо и налево. Сейчас Алексей был полностью уверен в себе и в том, что все выйдет так, как он запланировал: Уверен:Он еще ощущал горький привкус этого слова на губах. Да он ни в чем не был уверен! Что же случилось? Леша знал, что был прекрасно подготовлен физически к новому старту, ведь недаром все лето он провел, усердно занимаясь, ведя чертовски здоровый образ жизни. И сегодня на льду все должно было быть по-другому. И начиналось по-другому. Зал был его, лед принял его, музыка лилась только для него. И только до первого прыжка: Когда из глубин подсознания возникла ужасная непреодолимая стена. Она напоминала полиэтилен, который крепко обвил ноги, лишая их свободы движения. Он не прыгнул ничего! Это конец: Результаты была соответственными, и, конечно, для трехкратного чемпиона мира бронза ярче золота не сияла. Алексей не видел ничего во время церемонии награждения, он удивлялся, как вообще еще может стоять и вести себя спокойно. Даже улыбаться. Через день они улетели в Штаты. Только в самолете Леша смог расслабиться и подумать обо всем, что случилось. Однако мысли были беспорядочными; он все больше и больше запутывался в самом себе. Оказывается, одно упоминание имя главного соперника могло лишить его уверенности и довести до дрожи. Кто же я после этого: но ответа не было. Вернее был один: уйти, навсегда уйти, отбросить фигурное катание далеко-далеко, чтобы только не тревожить вновь приобретенные раны. В эти минуты он возненавидел лед. Со всей силой горячего юного сердца. Леше была противна даже мысль о том, чтобы близко подойти к катку. Что уж говорить о том, чтобы встать на коньки. Боль поражения чувствовалась даже физически, словно бы два отточенных стальных лезвия не щадя проскользили по венам на запястьях, по нервным окончаниям. В тот момент он не понимал того, что фигурное катание - это вся его жизнь. Да он бы рассмеялся в лицо каждому, кто бы заявил такое. Однако через две недели что-то потянуло его на каток. Что-то, чему он не стал противиться.

Алексей незаметно стоял около стены, наблюдая за проходящей на закрытом катке тренировкой. Он не помнил, долго ли простоял просто так, смотря на блестящий изрезанный лед, на легкие силуэты, скользившие по окружности катка, на сосредоточенные лица молодых спортсменов, отрабатывающих движения, прыжки, спирали. Как все просто выглядело со стороны: разбег, лезвие резко отталкивается от лакированной морозом поверхности, и ты уже в воздухе, подхваченный незримым ветром оборотов. Как все сложно оказывалось на деле, когда сковывались ноги, когда внезапно земля уходила из виду, и через мгновение ты чувствовал спиной освежающе-жесткое прикосновение льда. Теперь Леша осознал это чувство полностью. Наверное, без этого не возможным было бы его возрождение, возвращение к нормальной жизни. Ушли в никуда бесконечные разговоры о <фигурке>, многочасовое издевательство над собой в спортивном зале. А прохожие на улицах и завсегдатаи модных дискотек все чаще стали замечать рядом с собой симпатичного светловолосого парня, прямо таки излучающего неземное обаяние. Он всегда появлялся в окружении друзей, таких же улыбчивых и милых, и веселым настроением от этой компании заражались многие. В это время Алексей впервые за долгие месяцы осознал, насколько была прекрасна обычная жизнь, от которой мы порой приходим в ужас, коря себя за потраченные на болтовню часы. А вскоре Леша вновь вышел на лед. Еще когда он шнуровал ботинки, странное ощущение пронзило его, за мгновение растекаясь от кончиков пальцев, касающихся черной кожи, по всему телу и проникая в мозг. В потом было забытое уже чувство, пьянящее чувство единения со льдом. Леша наслаждался льдом, своим скольжением. Он начал просто со скольжения, проехал пару кругов. И в голове зазвучала музыка, струнными переливами уносившая мысли в пушистую снежную зиму. Неуверенно он начал первые шаги, слово бы приноравливаясь к технике движения, но лед крепко держал спортсмена. И Алексей доверился ему, как ласковым рукам матери, доверился своим инстинктам и стремительно понесся вперед, готовясь исполнить любимый прыжок.
У Татьяны Анатольевны на глаза навернулись слезы. Слишком давно она не видела своего любимца таким. Для нее, всю жизнь посвятившую воспитанию властителей льда, Алексей был как родной сын. Один из многочисленных <детей> мамы-тренера и один из самых любимых. И после чемпионата мира, и тем более после Брисбена она страстно желала ему помочь. Ведь ее Лешка, наш родной питерский Лешка был еще маленьким ребенком, который впервые столкнулся с чем-то, неподвластным ему. Ребенок, обжегший руки и стремящийся убежать прочь от злополучной спички. Рано повзрослевший ребенок, прошедший долину слез. Леша не хотел говорить с ней о своих проблемах. Да и сама Тарасова понимала, что за долгие годы фигурное катание плотно вросло в ее душу. Поэтому нет-нет, а проскальзывали в разговоре специфические словечки, образ мыслей тренера, от которого Алексея бросало в дрожь. Поэтому Татьяна Анатольевна сделала единственное, чем могла помочь ученику - пригласила специалиста. Известный спортивный психолог помог Леше понять, что он, к сожалению, не единственный, кто оказался в такой ситуации. Кризис осознания собственных возможностей - через это проходит каждый. И даже хорошо, что спад пришелся на этот год, ведь еще достаточно времени для подготовки к Олимпийским играм. А после спада всегда следует стремительный взлет. До Олимпиады было еще два крупных соревнования. Вновь предстояла встреча с основным соперников. Хотя самым главным соперников для Алексея был сейчас он сам.

Зима в Ванкувере началась как никогда сказочно и нежно. Это была Зима Алексея Ягудина. После оглушительного провала в сентябре в него фактически никто не верил. Да что и говорить, с прошлого сезона две трети симпатий были на стороне чертовски удачливого Жени. И тут Алексей удивил всех. Да, он не откатал программу идеально. Он подарил ее залу - этот бесценный дар обновленной души, и зрители с восхищением и благодарностью ловили на ладони волшебные снежинки, икрами вылетающие из-под серебристых сверкающих лезвий коньков. Они шли бок о бок: чемпиона мира и экс-чемпион, любимец страны и принц, потерявший свою корону, но отчаянно жаждущий вернуть ее. Произвольная программа Плющенко <Страницы из жизни актера> - захватывающая, уникальная композиция. Но судьи предпочли не ее. На льду появился человек в железной маске, страдалец и борец, выросший гладиатор и: пробил стену недоверия, пусть одним голосом, но пробил. Леша сам не верил в то, что произошло. Оказывается, непобедимого Плющенко можно было обойти. Его поздравляли, обнимали. Бывший тренер же сухо выдавил слова поздравления, а в его прозрачном взгляде читалось обещание нелегкой борьбы. Правда, в тот момент Алексею было глубоко на нее наплевать. Он победил, он вернулся и на полном серьёзе собирался побороться через три месяца за главную в своей жизни медаль.

Февраль приближался с неумолимой быстротой. Успешно сдав экзамены. Саша вернулась в Питер на каникулы. С удивлением она поняла, что не видела Лешу уже около трех лет. Девушка грустно рассмеялась - как далеко разбросала их судьба. А почему она вспомнила его? Ах да: Олимпийские игры:. Саша научилась вспоминать об Алексее раз в год, зимой, во время крупных соревнований. Прошлый год дался ему необыкновенно тяжело. Саше тоже. Все-таки, Алекс был ее другом. В этот сезон она держала кулачки за принца с самым сияющим взглядом, который ей только довелось видеть. Чемпионат Европы девушке удалось увидеть лишь по телевизору: он как раз попадал на время экзаменов и творческих конкурсов. <Зима> захватила ее, покорила с первого взгляда. Даже через экран она кожей чувствовала, как Леше нравилась эта программа, как комфортно он чувствовал себя в ней, с каким беззаветным восторгом летел, парил надо льдом. Правда Саша была жутко недовольна его почти падением в произвольной. Знала она также и то, что Женьки не было в Лозанне. Но этот сезон значительно отличался от предыдущего, и в лучшую сторону. Теперь впереди зажглись огни Олимпиады.

Саша набрала на телефоне длинный номер, и через три длинных гудка в трубке раздался приятный женский голос.
- Bonjour. Est-ce-que je peux dire avec m-me Blanchette?
Французский Саши был безупречен.
- Salut, ma cherie!

Главный редактор газеты как всегда была в отличном расположении духа.
- Как твои каникулы? Как Санкт-Петербург?
- Отлично, Бланш. Правда, я уже соскучилась по работе.
- Это меня устраивает, - загадочно произнесла француженка. - Кажется, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться:

Город у Соленого озера приветливо принимал бесконечные людские потоки. Спортсмены, гости, руководители, пресса: сотни и сотни. На две недели небольшой городок стал центром мировой спортивной жизни. Городом самых сокровенных желаний, фантазий и надежд. Городом, где происходили события, не поддающиеся всякому логическому объяснению. В блестящих водах гордости Солт-Лейк Сити - того самого озера - мелькали отражения медалей всех проб, и лишь одно слово - <победа> - звучал на языках более двадцати стран.

Улыбчивый русско-американский мальчик Леша Ягудин меньше всего сейчас думал о свей стране и о том, что должен эту медаль федерации, г-ну Писееву и так далее. В первую очередь он желал ее для себя, как это не прискорбно. И Алексей, и его тренер прекрасно понимали, что он - один из двух главных кандидатов занять трон лучшего фигуриста планеты, но старались изо всех сил отогнать от себя эти мысли. Проигрывать после окончательного настроя на победу было еще мучительнее и унизительнее. В команде же одиночников по негласному мнению места уже распределились. И первое досталось отнюдь не Леше. Ему вообще чертовски повезло, что он далек был от России и от информации, что появлялась в прессе. Он спокойно (относительно конечно) делал то, что должен был делать лучше всего на этом этапе - то есть тренировался и готовился морально.

Кажется, это было 12, да 12 февраля. Половина мира уже жила бурным рабочим днем. Половина еще приходила в себя от дурмана сна. Саша неожиданно резко открыла глаза и мгновенно проснулась. Кинотеатр мозга еще ловил уходящие карды ужасного сна: церемония награждения фигуристов - одиночников. Затканный красной дорожкой лед, пьедестал почета. Но больше всего ее напугало другое. Самым ужасным в этом сне был Алексей на первом месте. Она не помнила четко, как распределялись позиции между американцем и Женей. Когда Женька подъехал к пьедесталу, Леша протянул ему руку. Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Весь мир был за Плющенко. Я ненавижу свои сны, они всегда сбываются с точностью наоборот, твердила Саша. Ей все стало ясно, все решилось для нее в минуту пробуждения. Ей стало страшно.

У него был первый стартовый номер. Плохо ли, хорошо - не нам гадать. И не ему. Он просто делал свое дело, делал то, ради чего жил. Нервы собраны, сконцентрированы до предела. Но великолепная композиция нисколько не пострадала от этого, напротив, смотрелась по-другому, но так же прекрасно. Первый шаг длиной в 2 минуты и 40 секунд был сделан. Шаг к звездам, или шаг в небытие. Этого не знал ни он, ни судьи: никто. Ставки были сделаны давно, но все еще могло измениться. Леша не думал ни о чем, не загадывал ничего, он научился не загадывать места в середине соревнований. И испытал не меньший, чем миллионы наблюдателей у телевизоров, шок, когда увидел неудачный прыжок соперника. В голове замигали тысячи вопросительных знаков. Леша почувствовал незримую тяжесть на ладони. Он почти держал ее, свою олимпийскую медаль, почти: нужно было только не покачнуться, не позволить ей упасть в пропасть. Он даже мог видеть в своем воображении, как опасно кренится на бок ровный кусок металла, как стремится покинуть приветливую руку.

Ему везло; <везло>? Он был первым - он должен был стать последним. Потому что - лучший. Потому что должен быть лучшим. Ждать было невыносимо, как всегда. И вот долгожданный момент - разминка. Шесть минут на льду. Ледяная площадка с одной стороны пугала, а с другой была намного привычнее, удобнее обычного пола. А потом снова ждать. Сам Леша никогда не смотрел выступления соперников, в этот момент он продолжал концентрироваться на программе, разминаться, как ни в чем не бывало. Совсем ничего: кроме того, что через несколько минут должна была решиться его судьба. Как ни старался он не думать, но его попеременно бросало в жар и дрожь. Нет, спокойно: держать себя в руках: три глубоких вдоха: Закончилась музыка и зал взорвался аплодисментами. Прямая линия выхода к катку напоминала коридор в никуда, в вакуум вечности. Тарасова коротко изложила ему ситуацию. <Ты можешь не делать второй четверной, и все равно выиграешь> - уверяла она. Алексей внимательно слушал ее. Но внимание далеко не означало согласия. Он пристально посмотрел на тренера - в двух безбрежных океанах глаз собралась вся решимость мира. Если я выиграю - я буду на две головы выше других. Я должен быть на две головы выше других. Он снял чехлы с коньков и осторожно провел пальцем по наточенному краю лезвия - контраст стали и тепла тела почти привел его в чувство. Не подведите, ребята.

Замерев на своем месте, белее снега, Саша напоминала каменное изваяние. Соседи с недоумением смотрели на нее - неужели на свете еще бывают сумасшедшие фанаты, способные так переживать за кумира? Вот чокнутые: Саша этих взглядов не замечала. Несколько тысяч зрителей исчезли в тумане, который создавали отражающиеся ото льда прожекторы. Звук ушел на второй план, осталось непривычно громкое биение собственного пульса и слова несвязанной молитвы.

Сколько раз он слышал свое имя на подобных площадках. Сколько раз - десятки, сотни: Но никогда не слышал его четко, а сегодня еще и в обрамлении непривычно громкого стука сердца. Алексей выехал на лед. Свет от гладкой кипельно - белой поверхности на мгновение ударил рассыпающимися лучами в глаза. Каток напоминал огромный прекрасный бриллиант, такой близкий и в то же время недосягаемый. Алексей находился в самом центре этой драгоценности. Нужно было только удержать ее. И удержаться самому.

Саша, не отрываясь, смотрела и одновременно боялась смотреть на лед. Боялась сглазить, случайно прочертить неосторожной мыслью смертельную выбоину. И отчаянно старалась заколдовать бескрайнюю холодную каплю, чтобы она не растворилась под раскаленно - острыми лезвиями и удержала его.

До начала оставались считанные секунды. Леша на мгновение прикрыл глаза и прошептал немое воззвание к высшим силам.

Тяжелый комок подступил к горлу, и перехватило дыхание. Саша пыталась отвернуться, зажмуриться, но не могла оторвать взгляда он него.

Все происходило в фантастически короткие промежутки времени. Неожиданно он почувствовал спиной легкое покалывание. Такое обычно бывает, когда кто-то слишком пристально смотрит на тебя. Или все ощущения уж перемешались?

Ты сможешь: я знаю, ты сможешь:

Через этот тоненький незримый канал в него проникала вера. Еще немного подождать, две секунды, одна:

И полилась музыка.